стороны, и Советский Союз воспринимал Японию как вероятного, и даже почти
неизбежного противника (чтобы убедиться в этом, достаточно бегло просмотреть
советские публикации тридцатых годов), так что Москва тоже не очень поощряла
контакты советских граждан с японскими подданными. Корейцы же тогда,
несмотря на все официальные антиколониальные декларации, воспринимались
Москвой именно как японские подданные. Не случайно, что когда все корейцы в
1937 г. были насильственно выселены с советского Дальнего Востока, это
официально объяснялось "необходимостью пресечь японский шпионаж".
Тем не менее, уже в колониальную эпоху кое-какие сведения и
представления о России проникали в Корею. Немалую роль в этом играли и
японцы, точнее, японская интеллигенция. Дело в том, что в те времена в
Японии, несмотря на весь официальный антикоммунизм, весьма ценили русскую
классическую литературу. Именно по-японски корейские интеллигенты впервые
прочли Толстого и Достоевского, Чехова и Горького. Вскоре появились и первые
переводы русских классиков на корейский. Однако делались они не с оригинала
(русский язык на должном уровне в Корее тогда мало кто знал), а с японских
изданий.
В 1945 г. Корея была освобождена от колониального ига и вернула себе
независимость. Советский Союз сыграл в этом решающую роль, и неудивительно,
что последующие несколько лет были периодом короткого "советского бума",
особенно среди южнокорейских левых. Это были времена, когда отношение к
России было резко политизировано, когда занятия русским языком в Южной Корее
воспринимались почти как оппозиционный акт, вызов существующему строю, когда
переводы советской и даже русской литературы (в основном, по-прежнему
сделанные с японского или английского) часто изымались из продажи
правительственными цензорами.
Однако бум этот продолжался недолго. Его прервала Корейская война.
Многие из былых поклонников России (и тесно связанных с ней в те времена
идей социализма) ушли на Север вместе с отступающими коммунистическими
дивизиями. Для тех, кто остался, Корейская война часто означала
разочарование в коммунизме. Зачастую в этом были виноваты сами северяне,
которые, заняв на несколько месяцев почти всю территорию страны, вели себя,
скажем прямо, не лучшим образом. Отходу интеллигенции от коммунизма немало
способствовала и активная антикоммунистическая пропаганда корейских
правительств. Как бы не ссорились друг с другом корейские политики в
1948-1998 гг., решительный антикоммунизм был их общим знаменателем.
Однако разочарование в советской политике не всегда означало полную
потерю интереса к русской культуре. Наоборот, шестидесятые годы были,
пожалуй, тем временем, когда русская классика достигла пика своей
популярности. В те годы вся корейская студенческая молодежь читала наших
классических писателей, когда немалой популярностью пользовалась и русская
музыка, а традиции русского театра ("Система Станиславского") тщательно
изучались местными режиссерами и актерами.
В пятидесятые и шестидесятые годы первые русские отделения были открыты
в нескольких корейских вузах. Популярность у них была довольно умеренная,
что отчасти объяснялось отсутствием каких-либо перспектив трудоустройства
для их выпускников. Никаких контактов с Россией у Южной Кореи тогда не было,
ее граждан до начала семидесятых ни под каким видом не пускали на территорию
СССР, да и впоследствии, вплоть до 1987 г., разрешения на поездку в СССР
выдавалось и Москвой, и Сеулом только в самых исключительных случаях.